Как Елец строил Вознесенский собор

01Проект пришёл без сметы

Деньги собирали с 1815 года, обсуждали планы, откладывали работы. Когда в 1841 году соборным старостой стал Иван Герасимович Петров, вокруг старой церкви уже лежали груды заготовленного камня. Петров и духовенство убеждали прихожан наконец пустить его в дело. [1]

До Тона над новым храмом работали другие архитекторы. Один проект вызвал у проверяющей комиссии сомнения в самом масштабе чертежа: размеры казались чрезмерными. Другой не понравился ельчанам. В мае 1842 года Петров поехал в Москву к Константину Тону и попросил его составить проект со сметой. [1]

Чертежи пришли в ноябре. Сметы при них не оказалось. Подать проект на утверждение без расчёта расходов было нельзя, поэтому Петров снова обратился к архитектору. Недостающую бумагу прислали к концу мая следующего года. [1]

Теперь предстояло объяснить, зачем уездному городу такой большой храм и на что его собираются строить. В ответе Петрова и священнослужителей говорилось, что собором пользуется весь город: здесь собираются на общие праздники, отсюда идут крестные ходы. Предыдущие елецкие стройки внушали им уверенность. Даже при небольших начальных средствах церкви удавалось возводить на пожертвования. [1]

02Деньги, которые ещё предстояло собрать

Многие жители готовы были дать кирпич, известь или лес. Но заранее назвать количество не соглашались: дата начала работ ещё неизвестна, а состояние их дел меняется. Об этом Петров и священнослужители тоже написали в объяснении к проекту. [1]

Собирать приходилось и за пределами Ельца. По рассказу Шубина, Павел Филатов ездил за пожертвованиями в Москву, Петербург и на Нижегородскую ярмарку. За пять лет таких поездок он ежегодно привозил по пять-шесть тысяч рублей. Деньги записывали в соборную книгу. [2]

Но и таких сборов не всегда хватало. Шубин отмечает целые годы, когда поступления сокращались и работы останавливались. [2]

03Собору понадобился свой завод

Завод начали с двух сараев и печи. Петров устроил его в 1846 году на городской земле в Чернослободской даче, но местная глина плохо подходила для прочного кирпича. Через два года производство на этом месте прекратилось. [2]

Новое место выбрали между Орловской дорогой и Александровской слободой. Здесь сырьё оказалось лучше. По сведениям Шубина, завод выпускал от пятисот до семисот тысяч кирпичей в год. Лучшие отбирали для собора, забракованные продавали горожанам. В периоды, когда кирпич не требовался на постройку храма, его продажа давала доход. Заводом распоряжался помощник строителя Иван Никитич Ульянов. [2]

04Фундамент пришлось переделать

Ещё в начале работ возник спор о том, что окажется под будущими стенами. Подрядчик Фаддей Шилов укладывал фундамент из мелкого камня, заливая его известью. Наблюдавший за постройкой архитектор Иван Вальпреде счёл такой способ непригодным для тяжёлого собора и потребовал вынуть уже уложенный камень из рвов. [2]

Шилова отстранили. Работу поручили крестьянину Владимирской губернии Макару Платову. Камни теперь подбирали крупные, подгоняли друг к другу. Позже подряд продолжил его сын Григорий. Вместе отец и сын, по подсчёту Шубина, занимались каменной постройкой двадцать восемь лет, до завершения сводов и куполов в 1873 году. [2]

За это время появилась и другая тревога: трещина в восточной стене перед алтарями. Приглашённый из Москвы архитектор Воронихин посоветовал усилить её дополнительной кладкой. Со стороны алтарей пристроили стену толщиной в аршин, в боковых частях сделали усиления в три четверти аршина. Шубин сообщает, что после этого трещина перестала распространяться. [2]

05В храме уже служили

Ожидать окончания всей постройки прихожанам не пришлось. Осенью 1855 года освятили два алтаря в трапезной части: Никольский и Димитриевский. У собора появилась действующая церковь, пока его высокая главная часть продолжала расти. [2]

В декабре 1862 года городской голова Михаил Лавров собрал у себя прихожан и других ельчан, чтобы обсудить стройку и записать, кто сколько готов пожертвовать. После обеда сбор возобновили. На этом собрании Ивана Герасимовича Петрова поразил удар; его перевезли домой, где он умер. [2]

Городское общество выбрало продолжателем Александра Петровича Петрова. После его смерти в 1870 году делами занялся старший сын, Александр Александрович. [2]

06Купола готовы. Впереди ещё шестнадцать лет

В 1873 году были устроены все пять куполов. Для человека, смотревшего на город издали, собор уже обрёл знакомые очертания. Внутри ещё предстояло поставить оконные рамы, оштукатурить стены, устроить полы и иконостасы. [2][3]

Отделкой занимался архитектор Александр Каминский. Нижнюю часть иконостаса делали из резного дерева с позолотой, верхние ярусы из алебастра и цемента. Над ними работали разные мастера. Живописца Алексея Корзухина, успевшего написать изображения на стенах и семнадцать икон, от дальнейших работ отстранили. По сообщению Шубина, заказчик и архитектор остались недовольны исполнением. Подробностей их спора автор не приводит. [3]

Живопись продолжил Клавдий Лебедев. Рядом с художниками трудились резчики, лепщики и мастера мраморных работ. Даже летом 1889 года, когда освящение уже намечали на август, продолжалась позолота нижнего яруса иконостаса и установка дверей. [3]

07Август 1889 года

Последние приготовления у Шубина описаны почти как ведомость поступлений. Из Москвы каждый почтовый день привозили ящики с предметами для собора. На месте московские мастера собирали и устанавливали то, что изготовили заранее. В большой бронзовой люстре было девяносто шесть подсвечников, в двух меньших по двадцать четыре. Снаружи отделывали входы и устраивали освещение площади. [3]

Колокольню достроить до задуманной Тоном высоты не успели. Её нижние ярусы остались частью знакомого нам силуэта. Освящение главного храма в 1889 году состоялось при недостроенной колокольне. [5]

Освящение назначили на 22 августа. Шубин объясняет выбор дня: ровно сорок четыре года назад, 22 августа 1845 года, состоялась закладка собора. В 1889-м службу возглавил епископ Орловский и Севский Мисаил. [3][5]